Новое на сайте

Архивы

Темы


« | Главная | »

Огромный путь


Автор: Leonadro Vo. | 24 Ноя 2014

От личного горя к осознанию народного бедствия — вот огромный путь, который должен пройти нерсесяновский герой в этой небольшой сцене.

Можно ли? Нерсесян доказывал возможность почти невозможного. В момент, когда Вершинин был весь поглощен своим горем, ему хотелось отстранить от себя всех, заставить молчать и Настасьюшку, и волны, и флейту, и голоса патрулей. Он закрывал глаза, уходил в себя от людей, от мира, от жизни. Ему мешали все звуки, слушая флейту, он с трудом говорил: «Ишь, воет дудка…» Но вот потухшие глаза Вершинина постепенно оживали, он как-то по-иному прислушивался к шуму морской волны, к завыванию флейты.
Он начинал думать. Мысли набегали одна на другую, путались. И это отчетливо читалось на лице артиста. Вот здесь он продолжал реплику: «Ишь, воет дудка. Тоже горюет, понять хочет…» Вершинин — Нерсесян на глазах зрителей становился другим человеком, отныне для него нет жизни без мести. В последующих сценах Вершинин не расставался с мыслью, которая от каждой встречи с Пеклевановым становилась шире и глубже. И хотя нерсесяновский Вершинин внешне мало отличался от других крестьян, заполнивших сцену ереванского театра, но в нем было нечто выдающееся, отличающее его от всех остальных.
Если качаловский Вершинин, по его же выражению, «жмется к партизанам, не выделяется из их массы», то к Вершинину — Нерсесяну, как к личности сильной и выдающейся, тянутся партизаны. На протяжении всего спектакля фигура Вершинина — Нерсесяна последовательно укрупнялась. Доводя образ до монументальных масштабов, Нерсесян в финальной сцене переключал переживания Вершинина в возвышенную трагическую сферу. Две сцены, как два реквиема, отчетливо возвышались в исполнении Нерсесяна. Это — смерть детей и гибель Пеклеванова.
Тело убитого Пеклеванова выносили на пустую сцену. Все удалялись. Зазвучала траурная музыка.




Темы: Творческий путь Рачия Нерсесяна | Ваш отзыв »

Отзывы